Βάκχος στο Λούβρο
Βάκχος στο Λούβρο
Ρωμαϊκής Αυτοκρατορικής εποχής, 2ος αιώνας μ.Χ
Μάρμαρο. Ύψος 1,70μ.
Πρώην συλλογή Campana.
Αγοράστηκε το 1863.
Τμήμα Ελληνικών, Ετρουσκικών και Ρωμαϊκών Αρχαιοτήτων.
Nara and Narayana
Борис Межуев: Почему вопрос о трансгендерах, реально волнующий 0, 01% населения, вдруг становится центральным для общественно-политического расклада крупнейшей страны Запада?
Без шуток? Ну еще в истории с однополыми браками можно было сказать, что есть некое голубое лобби, которое лоббирует эти браки. Но вряд ли кто-то на полном серьез скажет, что есть трансгендерное лобби. Если лобби и есть, то какое-то иное. Понимает ли это лобби, чего на самом деле хочет?
Я думаю, есть два ответа на этот вопрос, и они частично связаны.
Первое - это логическое развитие гуманизма, защита прав исключенных и выброшенных из жизни в силу каких-то специфических отклонений. Об этом и говорит Ек. Винокурова, я сам вынес это в заголовок - "или трансгендеры, или концлагеря".
На это разумно возражает Е. Кондратьева-Сальгеро: такая жалость к исключенным рождает моду на добровольное желание к ним примкнуть, и в итоге плодить "новых несчастных".
Думаю, дело не только в гуманизме. На мой взгляд, дело в процессе секуляризации, его малоииследованных в нашей религиоведческой литературе механизмах. Это процесс, который в самом деле неостановим, хотя и нет какого-то конкретного центра, который им управляет. Но сутью этого процесса является выдвижение на первый план меньшинств, враждебных старому религиозному порядку и гарантированная победа этих меньшинств.
Если бы в самом деле хотели разобраться в том, что происходит на "коллективном Западе", нам нужно было бы разложить по косточкам, по деталям, как это все происходит. И проблема "трансгендеров" в этом смысле удивительно была бы удобна. Но, увы, нашим людям всем все заранее известно, и потому они хронически пребывают в полной тьме.





